Работница

Пришла. Возьми, говорит, в ассистенты редактора: вот тебе моё резюме с мосечкой симпатичной, вот тебе фактов набор. Первый. Я что-то там оканчивала. Второй. Я в Америке работала. Третий. Я исполнительная знаешь какая? Знаешь?

Догадываюсь, —, говорю, — но, боюсь, ты не туда пришла. Стажировку, конечно, могу предложить. Но денег не дам.

— Почему?

— Потому что у меня их как грязи.

— То есть очень много?

— То есть все ушли в трубу.

— Понятно. Значит, совсем денег не дашь?

— Иногда нам большие проекты заказывают. Дам под администрирование, если будешь справляться с остальными обязанностями. Там и подзаработаешь. Но сильно на это рассчитывать не стоит. Со всей этой пандемией концы с концами еле сходятся. А скоро налоговая опять станет душить.

— Всё равно. Я согласна. Мне очень интересна эта работа.

— Почему?

— Ну… У вас всё так стильно, я аж ахнула.

— Ладно. Приходи завтра в одиннадцать.

Пришла без десяти двенадцать. Двадцать два годка ей. Смазливенькая, небольшая такая. Сто тысяч «почему». Спрашивает, начинаешь отвечать — перебивает другим «почему», отвечаешь на него — перебивает ещё, не слушает тебя вовсе. Потом упрекает в многословии.

Обосновалась на диване у меня за спиной.

— Вон же, — говорю, — стол есть.

— Мне неудобно, когда ты на меня смотришь.

Весь день сидит позади меня. Бомбардирует вопросами. Верчусь то вправо, то влево, чтобы ответить, разминаю шею.

— Собери, — говорю, — сто имейлов выставочных центров.

— А зачем?

— Добавим в рассылку.

— Что за рассылка?

— Рассылка с коммерческим предложением. В первом письме...

— Что за предложение?

— Работы с текстом, озвучка и…

— Только на русском языке?

— Ты мне дашь договорить хоть раз?

— Да всё понятно.

— Тогда повтори, что я сказал.

Помедлила и говорит:

— Не буду.

— Слушай внимательнее, пожалуйста.

— Я внимательно слушаю.

— Ты всё время перебиваешь.

— Я не перебиваю.

— И всё отрицаешь.

— Нет, не всё.

Смотрю и вижу себя десять лет назад.

— Так как насчёт ста имейлов? — говорю.

— Сделаю.

Прошло два часа. Показывает результат.

— Вот.

— Что это?

— Письмо для эстонской паромной компании.

— Почему?!

— Отправим, познакомимся, получим проект.

— Ты хорошо помнишь, какая задача перед тобой стояла?

— Да, но это ведь лучше!

— Почему ты так думаешь?

— Я жила за границей. Я знаю, как с ними надо.

— Стася, послушай, пожалуйста. Ты — ассистент редактора. Ты не делаешь то, что ты хочешь, ты...

— Да знаю я!

— Не перебивай. Перед тобой стояла задача собрать сто имейлов...

— Это скучно! И письма твои скучные. Я лучше написала. Именное, с обращением, с цепляющим вопросиком в конце — вот, смотри. Без всяких коммерческих предложений. Ох, и почему ты хочешь брать количеством, а не качеством?

— Я не хочу ничего брать, тем более количеством. Но писать по одному письму каждой компании и ждать, пока они ответят, я уже пробовал. Поэтому теперь я пишу сразу нескольким тысячам. И если хоть один адресат откликнется, то это уже...

— И как, откликаются?

— Откликаются.

— Раз ты такой умный, то где твои деньги?

— Деньги — не показатель большого ума.

— Показатель.

— Тогда где твои?

— Знаешь что? Я сейчас пойду на «Хедхантер» и найду себе там нормальную работу с окладом. Что ты на это скажешь?

— Сходи.

— С моим резюме меня много куда возьмут.

— Ну сходи, сходи.

— Вот так, значит?

— Ну да, не будем тратить время друг друга.

— Друг друга? Да я тебе вызвалась помогать практически бесплатно!

— Не совсем. Ты тратишь своё время на стажировку. А я трачу своё время на твоё обучение. Так что мы квиты. Одолжений мне не нужно, ясно?

Подутихла.

— Ясно.

— Вот и славно. Так что выполняй свои задачи, без импровизаций.

— Хорошо.

Рабочий день подошёл к концу. Времечко было напряжённое: заказчиков мало, неожиданностей выше крыши, скоро платить аренду.

У меня состоялся очередной сорокапятиминутный телефонный разговор с клиентом, который уже два месяца не решался заказать пустяковый проект. Задавал мне снова и снова одни и те же вопросы. Подозревал меня в чём-то, хотя мы ещё не начали работать. Когда я повесил трубку, Стася сказала:

— Почему ты такой спокойный? Это же ад.

— А если я буду беспокоиться, это поможет?

— И то верно.

— Как с имейлами?

— Я почти дописала письмо.

— Какое письмо?

— Эстонским паромщикам. Я же тебе говорила.

— Ты всё ещё пишешь письмо эстонским паромщикам?

— Ну разумеется.

— Но почему? Ведь перед тобой стоит задача найти...

— Потому что это лучше!

— Так, ладно. Допустим. Но почему ты всё ещё его пишешь? Ты же написала его в обед.

— Тогда ещё не совсем. Теперь вот почти дописала.

— Стася. Послушай внимательно. Ты должна собрать сто имейлов. И прислать их мне. Больше ничего делать не надо. Ты меня понимаешь?

— Конечно.

— Тогда повтори.

— Мне нужно собрать сто имейлов. Больше ничего.

— И прислать их мне.

— Да.

— Отлично. Займёшься?

— Не могу. Мне нужно закладку забрать.

— Чего?

— Просто травка.

— Иди с глаз моих!

Стася пошла с глаз моих. Это была пятница. В течение выходных от неё ни слуху ни духу. Думал, всё. Нет, в понедельник приходит — в два часа дня.

— Я на собеседовании была.

— Куда?

— В рекламу.

— И как?

— Сказали, я лучшая из всех кандидатов.

— И что? Взяли?

— Сказали, перезвонят.

Села за моей спиной, уткнулась в ноутбук.

— Как с имейлами? — говорю.

— Ох! Снова здорово!

Я повернулся и сказал ей всё, что думал, взглядом. Подействовало. Через час нашла и прислала сто имейлов.

— И что теперь?

— Проверим, не дублируются ли, и подключим к рассылке.

— А что потом?

— Напишем письмо и будем работать дальше.

— А мне что делать?

— Отыщи ещё соточку.

— Что? Опять?

— А как ты хотела? Каждый день по сто.

— Каждый день?

— Каждый день.

— И что ты им пишешь?

— Я тебе рассказывал, ты не слушала.

Стася горько вздохнула, но со своей участью смирилась. Всю неделю мы проработали вместе. Обедали тоже вместе, иногда я готовил, а она мыла посуду, иногда наоборот — выбор я обычно предоставлял ей, мне было всё равно. Какая-то работа выстроилась. Я был доволен.

Пятница выдалась тяжёлой. К вечеру я был у дантиста, потом наполовину обездвиженным ртом вёл очередные переговоры со всё тем же заказчиком. Стася пригасила свет, включила расслабляющую лаунж-музыку. Но я расслабиться никак не мог. Арендную плату нужно было внести в понедельник, а заказчик всё ещё искал подвох. Повесив трубку, я посмотрел на часы и понял, что сегодня лучше больше ничего не делать.

— Почему ты такой спокойный? — снова спросила Стася.

— Говорю же: беспокойство не поможет.

— Почему ты не поторопишь клиента?

— Потому что тогда он забеспокоится.

— Тогда почему…

Я больше не мог отвечать на «почему» и резко сменил тему.

— Есть трава? — спросил я Стасю.

Она замолчала и одним движением достала откуда-то пакет чая и папиросную бумагу.

Мы вышли в пространство между оконными рамами и раскурили косячок. За окном ходили трамваи и троллейбусы, люди да машины, и кто из них кто — пёс их разберёт. Тёмный вечер пролился на город и теперь застывал в форме Литейного проспекта.

— Ну что, Стася, из рекламы позвонили?

— Нет.

— Ну ничего. Найдёшь себе других толстосумов да и уйдёшь отсюда.

— Не уйду.

— Почему?

— Мне тут интересно.

— А деньги что ж?

— Ну, ногти, конечно, хотелось бы сделать. — Стася продемонстрировала красивый, но уже облезающий маникюр.

— Это да, — говорю. — Но не всё сразу.

— Ну да, ну да.

Мы вернулись в редакцию, где мягко стелились музыка и свет. Я лёг на диван, Стася села напротив. Она, как было видно, никуда не торопилась.

— Да уж, — сказала Стася. — И сколько тут таких девок через тебя прошло?

— Не понял, — сказал я. — Ты о чём?

— Да о том самом.

— Поясни.

— Наебёшь ты меня, как пить дать наебёшь.

— Доверие невозможно выпросить. Хочешь — доверяй, хочешь — нет.

— Это так.

Я почувствовал, что спина моя всё ещё каменная, и сказал, боясь услышать в ответ усмешку:

— Стася, а ты умеешь делать массаж?

— Умею, — усмехнулась она, скрывая смущение.

— Сделаешь?

Она встала. Я снял рубашку и лёг на живот. Стася приблизилась, чуть слышно проронив себе под нос:

— Дура ****ая.

Стася сидит на мне верхом и мнёт мне спину. Ручки у неё слабенькие — почти ничего не чувствую, — но ласковые, что уже помогает. Мнёт-мнёт.

— Стася, очень хорошо. Только сильнее.

— Вот так?

Ничего не чувствую.

— Да, так лучше. Только ещё сильнее.

— Вот так?

Никаких изменений.

— Да, очень хорошо. Только ещё немного сильнее...

Стася спрашивает:

— Не страшно тебе так жить?

— Как?

— Без уверенности в завтрашнем дне.

— Страшно. Но я не боюсь страха.

— Почему?

— Страх не мой господин.

Стася хмыкает.

— Довольно смело заявлять, что ты господин страха.

— Этого я не заявлял, — поправляю я. — У нас с ним другие отношения. Мы со страхом делаем кое-что вместе. Мы партнёры, если угодно.

— Вот как?

— Человеку страх полезен.

— Чем же?

— Он нас бережёт.

— Да это понятно.

— А что тогда непонятно?

— Да всё понятно.

— Стася.

— А?

— А кем ты в Америке работала?

— Мороженое продавала.

— Оптом?

— С лотка.

— «Ворк энд тревел»?

— Типа того.

Помолчали.

— А как ты считаешь, ты смелая?

— Не знаю. Наверное, нет.

— А я считаю, что ты очень смелая, — говорю я, переворачиваясь и отодвигая Стасю к спинке дивана.

Она спокойна, словно того и ждала, придерживает меня за плечо, смотрит искоса покорно. Я дотягиваюсь до своей рубашки, беру её и начинаю надевать. Добавляю:

— Иногда даже слишком смелая.

Стася начинает собираться. Когда она уже одета и собирается выйти, я подхожу и обнимаю её:

— Спасибо за массаж, Стасенька. Это нечто!

— Пожалуйста.

Спешит уйти. Теперь, думаю, точно не вернётся.

Как бы не так! В понедельник в полтретьего как штык.

А мне как раз утром позвонили: есть проект. Небольшой, но на аренду хватит. И срок на всё про всё неделя, хотя по-хорошему я бы месяц взял. Сижу в пене — вечером сдавать первый этап. Стася пришла, кофе выпила, походила туда-сюда, поспрашивала меня обо всём, я ей объяснил коротко, не отвлекай, говорю, завал. Она мялась-мялась и вдруг говорит:

— Заплати мне хоть десятку.

— Давай не сейчас.

— Конечно, как деньги, так не сейчас.

— Ты издеваешься?

— Дай на ногти десятку — жалко, что ли?

— Не дороговаты ноготки?

— Ты вообще офигел? Да как у тебя язык поворачивается!

— Так. Тихо. Я работаю. Всё потом.

— Ты думаешь, я тут бесплатно буду вкалывать?

— Ты вообще помнишь, о чём мы договаривались?

— Да я себе мигом работу найду.

— Ты можешь помолчать?

— Почему?

— Я сейчас занят. Потом обсудим.

— Почему не сейчас? Я что, пустое место? Дай десятку, жалко, что ли?

В конце концов я психанул. Ладно, думаю, не отстанет же. Почуяла деньги.

— Хорошо, говорю. Десятку дам. Только замолчи.

Замолчала. Я выдохнул и продолжил работать. Её хватило секунд на тридцать.

— А потом сколько? — говорит.

— Ты о чём?

— Ну дашь десятку, а потом сколько?

— Ты понимаешь, что я занят?

— Ой, да чем ты там занят! Сколько ты мне заплатишь через месяц? Сколько через два? Я тут бесплатно работать не собираюсь! Меня с моим резюме мигом везде возьмут!

В тот миг я понял, что если ты умеешь держать себя спокойно и вежливо в любой ситуации, то люди становятся убеждены, что у тебя много денег и что ты должен им их заплатить. Вот если ты склонен к панике и нытью, тут проще — тебя жалеют и многого не ждут. А если нет, то будь любезен, плати. Разве можно поверить, что у такого человека, как ты, может не быть денег? Скорее уж поверят, что ты скряга. А потом, глядишь, и тебя заставят в это поверить. А скрягой быть ой как неприятно. С другой же стороны, у кого суп жидкий, а у кого жемчуг мелкий. Несколько человек должны мне крупные суммы. Краем глаза наблюдая их ленты в соцсетях и самую малость разбираясь в марках вин, могу сказать, что только в публикациях некоторые из них выпили больше, чем мне должны. Неужели и Стася будет смотреть на меня так? И неужели я должен думать об этом вместо того, чтобы заниматься работой?

— Собирай вещи и уходи отсюда, — сказал я Стасе.

Примолкла. Собиралась очень медленно. Сидела, смотрела то в окно, то в стену, то в пол. Но собралась. Только уже с порога чуть слышно пикнула:

— И что, ты меня вот так вот выгонишь?

Я кивнул, не отрываясь от монитора.

— И всё? Это всё?

— Да.

— После всего, что между нами было?

— Так, — говорю. — Если уходишь сию секунду, то можешь прийти в понедельник — обсудим твою возможную работу в другом качестве.

— Хорошо.

Умотала. У меня были чудесная неделя и волшебные выходные без сна. Чудом успел закрыть проект.

В понедельник пришла в час дня, села.

— Значит, так, — говорю. — Как от ассистента толку от тебя в лучшем случае ноль. Но раз хочешь тут работать и раз хочешь письма за границу писать — иди в отдел международных коммуникаций.

— Ого, а у нас есть отдел международных коммуникаций?

— Теперь есть. Будешь ведущим менеджером отдела международных коммуникаций. Но имей в виду: ставки у тебя нет. Приведёшь клиента, подпишем договор, тридцать процентов прибыли твои. В остальном о деньгах даже не заикаешься.

— Хорошо.

Открывает ноутбук.

— Стоп, — говорю. — Ещё кое-что. Работа удалённая. Ты тут не сидишь.

— А где же я сижу?

— Где хочешь, там и сидишь. Можешь по понедельникам приходить на планёрку. В остальном — делай что хочешь.

— Хорошо.

Ушла. Проходит день-другой — тихо. Я получил денег, оплатил аренду, ещё немного осталось. Купил риса.

— Ну что, — пишу Стасе. — Где мои табуны клиентов из-за рубежа?

Ответ мне:

— Я с мудаками бесплатно не работаю. — Это к чему?

— Не вижу перевода за отработанный месяц.

— Какой перевод? Какой месяц? Ты тут пробыла недели три от силы.

— Дурачка не включай. Я с мудаками бесплатно не работаю.

— Ну давай, — говорю, — по порядку. Ты приходишь, мы договариваемся о том, что ставки у тебя нет, но ты можешь получить проекты с оплатой, когда они будут. В день, когда я занят и горят сроки, ты заводишь разговор о ставке. Я соглашаюсь, чтобы ты оставила меня в покое. Вместо этого ты продолжаешь меня пилить. Становится очевидно, что такая работница мне не нужна. Я довожу до тебя, что твоя стажировка в качестве ассистента редактора закончена, и прошу тебя удалиться, что ты и делаешь. Напоследок договариваемся о том, что встретимся в понедельник и обсудим возможность твоей работы в новом качестве. Ничего я не путаю?

— Я с мудаками бесплатно не работаю!

— Значит, ничего. Мы встречаемся в понедельник, обсуждаем новые условия сотрудничества, ты соглашаешься. Старые, естественно, аннулируются. Ставка тебе была обещана на должности ассистента редактора, которую ты покинула в следующие десять минут. Ты видишь эту ситуацию как-то иначе?

— Мне неинтересно обсуждать эмоциональную составляющую. Мы сошлись на цифре в десять тысяч. Оклад не получен. Новые условия и причины твоей неплатёжеспособности впредь меня мало волнуют.

— Ну хорошо. Предлагаю тебе два варианта. Первый — я тебе плачу часть ставки соразмерно части месяца, которую ты отработала, и увольняю. Второй — ты работаешь дальше на новых условиях и о ставке не заикаешься. Выбирай.

— У тебя сегодня что-то не то с когнитивными функциями, — ответила Стася (ни полслова не лгу). — Раскатываешь патетическую аргументацию, хочешь, чтобы работа выполнялась, и не хочешь выполнять условия со своей стороны. Всё в порядке? А по поводу выбора, поскольку я бесплатно с мудаками не работаю, то для тебя он следующий: действительно заплатить мне то, что ты должен, и распрощаться или перестать быть мудаком. Выбирай.

Честно сказать, я не понял, как одно исключало другое. Но подумал, что мудаком мне переставать быть ни к чему, ведь для этого надо сначала согласиться, что я мудак, а это мне низачем не нужно, да и вообще всё это слишком сложно. Так что я решил дать девчонке денег. С налоговой расплатиться всё равно не хватало, а у неё, как я подумал, хоть хорошее впечатление останется. Потом, когда я буду на вершине, не сможет выползти в СМИ с какой-нибудь дрянной статейкой.

— Какой номер карты? — пишу.

— Отличный выбор, — отвечает. — Поищи выше в диалоге, у меня нет времени.

У меня, как и любого предпринимателя в 2020 году, времени был вагон. Я поискал в диалоге номер карты и отправил Стасеньке денег на ноготочки.

«Умница!», — написала она. — «Спасибо».

А ещё через три дня написала: «Что, вот так, всухую?»

Я не знал, что она имела в виду. Я был занят и не хотел разбираться, так что ответил: «Вкрутую». Что бы это ни значило.

Её ответом было: «С вами по-другому нельзя».

Похоже было, что Стася чувствует себя победительницей. Я её разубеждать в этом не стал. Зачем?